Эплби уложили посреди бассейна, закрепили клейкими лентами и положили под голову массивный противоперегрузочный воротник. Врач подошел и сам все проверил.
— — Все ли ясно?
— — Да.
— — Помните: глотать осторожно. Всего хорошего, — и он вместе с техниками покинул корабль.
Иллюминаторов в кабине не было, они были ни к чему. Прямо перед лицом пилота висели консоли с экранами и приборами, возле самого лба был окуляр для обзора и ориентации по звездам. Один из огоньков вспыхнул зеленым — это отсоединили пассажирский переходник. Клюгер через зеркало посмотрел на Джо. — Ну что, начали?
— — Минус семь минут ноль четыре. Свободный полет. Камера горячая. Свободный путь. Зеленый на старт.
— — Я проверил ориентацию, — Клюгер оторвался от окуляров. — Проверь еще раз.
— — Сейчас, — Джо нажал одну из кнопок, его окуляр опустился. Три звезды сошлись точно в перекрестье нитей. — Лучше не бывает, командир.
— — Просите разрешение на старт.
— — "Саламандра" — контролю! Просим разрешить старт. Автоматика запрограммирована. Все огни зеленые.
— — Контроль — "Саламандре". Старт разрешаю. Всего хорошего!
— — Разрешение на старт получено, командир. Минус три ноль ноль! — Джо угрюмо подумал, что мог бы теперь быть на полпути к Земле.
Когда на табло замелькали последние секунды, он забыл о своем потерянном отпуске — его охватила стартовая лихорадка. Лететь… куда угодно, неважно куда… лететь! Он улыбнулся, когда зажегся факел. Потом навалилась тяжесть.
При трех с половиной "же" он весил шестьсот тридцать фунтов и чувствовал себя так, словно на нем лежали мешки с песком, грудь придавило, голову вжало в противоперегрузочный воротник. Он попытался расслабиться. Жидкость в бассейне должна поддержать его! В коротком перелете нужно собраться, но при длительном ускорении лучше расслабиться.
Джо дышал медленно. В атмосфере чистого кислорода можно было дышать пореже, но он боролся за то, чтобы вообще дышать: он чувствовал, как напрягается его сердце, прокачивая тяжелую кровь через сплюснутые сосуды. "Это ужасно, — думал он. — Выдержу ли?" Однажды ему пришлось вынести девять минут при четырех "же" и он хорошо помнил, как ему было погано.
— — Джо! Джо!
Он открыл глаза и попытался кивнуть.
— — Слушаю, командир, — он посмотрел в зеркало; лицо Клюгера было искажено чудовищным ускорением.
— — Проверить ориентацию!
Джо позволил руке всплыть, свинцовыми пальцами нажал несколько кнопок на пульте. — Точно соответствует расчетной, командир. — Хорошо. Свяжитесь с Луной.
Факельное излучение отсекало станции Земли, но Луна была впереди. Эплби вызвал лунный контроль, сообщил ему данные старта и получил указания для коррекции курса. Он повторил цифры и время для Клюгера, а тот скормил их бортовому компьютеру. Джо обнаружил, что забыл во время работы о своем невыносимом весе и теперь чувствовал себя еще хуже, чем прежде. Болел затылок и здорово было похоже, что под левой ногой образовалась складка. Он подвигался в бассейне взад‑вперед, но стало еще хуже.
— — Как дела, командир?
— — Все в порядке, Джо. Отдохните, я принимаю вахту.
Эплби попытался успокоиться. Он чувствовал себя заживо погребенным. Кости ныли, складка мучительно мешала. Боль в затылке стала жуткой, очевидно, при старте он потянул какую‑то мышцу. Он пошевелил головой, но было только два положения — плохое и еще хуже. Джо закрыл глаза и попытался заснуть, но уже десять минут спустя он опять бодрствовал, а его мысли сошлись на трех вещах: на боли в затылке, на досадной складке под ногой и на давящем, чудовищном весе.
"Слушай, друг, — сказал он самому себе. — Это все надолго. Не мучай себя, иначе устанешь от бессмысленного напряжения. Как там говорится в пособии: "Идеальный пилот хладнокровен. Он не доставляет себе никаких ненужных забот. Однако его живой темперамент не позволяет воображению рисовать чертей на стене". Это писалось явно для домоседов. Этого бы умника сюда, под пресс в три с половиной "же".
"Прекрати, парень!" Он обратил все мысли на амурную тему — он часто использовал такой самогипноз, чтобы в одиночестве пролететь миллион — другой миль, но вскоре признал, что воображаемый гарем на этот раз бросил его на произвол судьбы. Он послал подальше всех девушек разом и почувствовал себя совсем несчастным.
Обливаясь потом, Джо очнулся в кошмаре — будто он с невероятным ускорением летит к Плутону. — Боже мой, это же все на самом деле!
Казалось, тяжесть стала еще мучительнее. Он пошевелил головой — бок пронзила острая боль. Он тяжело дышал, по лицу, заливая глаза, сбегал пот. Он хотел стереть его, но обнаружил, что рука не подчиняется, кончики пальцев ничего не чувствуют. Джо с трудом положил руки поперек тела и снова закрыл глаза, но и это не помогло. Уставившись на комбинированное табло времени ускорения, он попытался вспомнить, когда ему нужно принимать вахту. Долгие минуты спустя он понял, что со времени старта прошло шесть с половиной часов.
Лицо Клюгера в зеркале все еще скалилось под воздействием ускорения, но глаза были закрыты.
— — Командир! — крикнул Джо. Клюгер не пошевелился.
Джо нащупал кнопку тревоги, но раздумал будить его: нужно же этой несчастной свинье немного поспать!
Но кто‑то должен следить за кухней — значит, прочь туман из мозгов. На табло ускорения было точно три с половиной "же", приборы контроля сообщали о безупречной работе факела. Счетчик излучения показывал менее десяти процентов опасной дозы.
Комбинированное табло высвечивало время с момента старта, скорость и расстояние — все, что нужно в безвоздушном пространстве. Ниже три других шкалы показывали, как эти данные должны выглядеть в идеале — это было нужно для управления факелом. Он был зажжен менее семи часов назад, скорость подошла к двум миллионам миль в час, корабль пролетел свыше шести миллионов миль. Третий ряд указателей корректировал все данные относительно гравитационного поля Солнца, но Джо не смотрел на них: на орбите Земли притяжение солнца составляло всего одну двухтысячную "же", сущие пустяки, пусть компьютер учитывает это в своих расчетах. Джо быстро установил, что идеал и полученные данные совпадают.
Тем временем замолчала лунная станция. Он крутил верньер до тех пор, пока луч радара не нащупал Марс и тогда передал сигнал: "Где я". Он не стал ждать ответа — Марс был в семнадцати радио‑минутах. Вместо этого он взялся за ориентацию по звездам. Звезды едва сдвинулись, курс не требовал коррекции.
Он продиктовал данные в бортжурнал и тут навалилась слабость. Ребра болели, каждый вдох вызывал боль в межреберье. Руки и ноги онемели — им не хватало крови. Он подвигался взад и вперед и это вконец ослабило его. Он замер и стал наблюдать за скоростью. Каждую секунду она увеличивалась на двадцать семь миль в секунду, а каждый час — более чем на полмиллиона миль в час. Джо впервые позавидовал пилотам ракет: чтобы достичь своей цели, им требовалась вечность, но летали они с комфортом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
